Белеет парус одинокий…

У каждого человека есть воспоминания. И если детство у него  было солнечным, оно вызывают умиление,  радость приобщения к нему, почти забытому. Из глубины встают заповедные тропы к чистому и светлому, что заложено в человеке от природы.

В разные времена, чаще в зрелом возрасте, человек вспоминает жизненные ситуации, иногда возвращаясь к детству. Что он помнит? Много ли осталось живых нитей, соединяющих его с первозданным образом? Как выглядят такие воспоминания? Есть ли в них смысл?

Многие справедливо полагают, что чистота и честность присущи  детству. Этапы взросления учат компромиссам.

Запахи и цвета времён года, звуки и голоса, музыка и песни, волнующие впечатления событий; иногда совсем мелких, но значительных, как общение со шмелём у куста цветущего шиповника, как полёт разноцветных стрекоз над озёрным тростником. Ощущение времени, как тональности и сути. И не только это, справедливо заметят другие, возможно, вспоминая свои любимейшие книги, ради которых стоит жить.

Мне вспоминается лето в городе Джамбуле, что на юге Казахстана. Закончились занятия в школе. С радостью были выброшены на помойку учебники 5 класса. Неясные мечты и предчувствия наполняли сердце мальчика подростковым волнением. Начитанная голова сосредоточенно думала о самом насущном: о команчах и апачах, об их приключениях и стычках, мечтая о славном пути сильного и храброго воина.

В тот день духота и зной разрешились проливным дождём. И каким! У каждого в детстве есть особые, зрелищные моменты. В конце шестидесятых, тем моментом была гроза; с ветром, ломающим толстые ветви тополиных свечек, с дождевым потоком, струящимся по земле и асфальту; когда бредёшь по щиколотку в воде, на поверхности которой густо теснятся плавающие градины, величиной с грецкий орех. Обрушившаяся прохлада в виде этих льдинок среди июльской жары старого города Джамбула подняла облака призрачного тумана, попав в который, кусты и деревья посреди лета выглядели вполне по-зимнему. Я шёл по тротуару под сомкнувшимися над головой кронами деревьев, то виднеясь, то пропадая в облаках, плывущих над землёй. Странно было видеть валяющиеся на земле деревья, раскиданные как попало крупные ветки.

Холодный поток тащил на себе мусор и сбитую с пышных крон листву, негромко ревел и хлюпал в затопленных арыках. Как выяснилось потом, крупный град покалечил много бедолаг, выбил стёкла в домах и витринах, побил огороды, поля и виноградники. Рядом по дороге проносились машины «Скорой помощи», оглашая улицы сиренами. Вся картина происходящего была похожа на знаковый призрачный полог, опустившийся на меня, как на сцене театра, имя которому жизнь: мои воспоминания о будущем, настоящем, возвращение в прошлое, и , как водится, запоздалая оценка. Этот коридор в виртуальном пространстве является частью меня; главное хранилище и архив моей жизни.

С каждым такое происходит. В конце жизни появляется потребность в уверенности, в твёрдости, и ещё много в чём, хотя забота пожилого человека очевидна: доказать самому себе, что ты не зря прожил жизнь, и хоть как-то разобраться с предстоящим уходом из жизни. Рационально настроенный житель нашей планеты скажет прямо: — «Как ни живи, а всё ж это путь, из которого, как из песни, слов не выкинешь. Всё подчинялось житейским резонам, причинно-следственные связи были логичными. Неадекватностью и извращённостью не страдал. Чего же более?» И спасибо ему за краткость, так может сказать человек о своей жизни, о себе самом. Но утвердиться в своём выводе ему всегда поможет возвращение в своё детство.

Поёживаясь от прохлады падающих капель и шлёпая в сандалиях на босу ногу по прохладным лужам, я удивлённо смотрел, как серость ненастного дня переплеталась с вечерними сумерками; день темнел на глазах. Гроза с градом и сильным ветром, реки ручьёв и моря луж, вой сирен автомобилей и зябкая сырость – всё ушло в этот сумрак, стремительно надвигающийся на старый город Джамбул. Первыми пропали горы, ранее едва видневшиеся на горизонте. Затем телевизионная башня с её импульсивно вспыхивающими рубиновыми звёздами. Затем покатилась по наклонной в надвигающуюся ночь площадь города.

Сидевшие по домам жители слышали кипение старых и высоких тополей за окнами, иссечёнными хлёсткими порывами ночного ветра. И потоки дождя до самого утра струились по крышам и стёклам домов, хрипло рассказывая на древнем языке какие-то сакральные тайны. Ломая старые ветви в верхних кронах деревьев, ветер продолжал насвистывать мотив этой вечной тайны.

Так было всю ночь, и только под утро всё стихло.

Город, утопающий в зелени, ярко озарило солнце. На высоком небе редкие облака медленно проплывали где-то над базарной площадью, над аэропортом, что в другом конце города. Высокие вершины Тянь-Шаньского отрога ласковой кошкой  свернулись полукольцом вокруг частых селений и самого старого города.

Было жарко уже с утра. И только покрытые снежными шапками горы напоминали что-то о вчерашней прохладе и сырости.

В глубине квартиры, что на самом верхнем этаже трёх подъездного четырёхэтажного дома, было душно после прошедшей ночи. Открытый балкон  манил обитателей утренней свежестью. В ящиках на перилах балкона раскрывали свой «львиный» зев до сих пор памятные мне цветы, трепетали на лёгком ветерке разноцветные петуньи, садовые ромашки, коренасто сидели на своих местах оранжево-красные настурции.

На балконе был сооружён шалаш. Под его  «крышей», поверх матраса и одеяла, валялись пара книг, надкусанное яблоко, деревянное подобие пистолета, стреляющего гнутыми пульками.

Я стою на балконе, вдыхаю аромат цветов и свежесть утреннего пейзажа. Смотрю на крыши домов, на огороды, на далёкие балконы других зданий. Смотрю на утопающий в зелени красивый дом в особой зоне, над ним кружится стая голубей. Звуки свежести, бодрое тарахтенье машин, обрывки слов проходящих по тротуару людей.

Счастливое солнце весело взялось за свой привычный труд, быстро выпаривая влагу из луж на асфальте. Какая-то возня перед зданием пожарной службы: скатывают шланги, собирают огнетушители, что-то кричат.

Видно, как в огороде моего друга Шумакова Васи, бегает весёлый щенок Бимка, а дядя Ваня ловко достаёт с помощью «журавля» воду из колодца. И Васькин младший брат, Борис, как всегда канючит что-то, или уже получил с утра пораньше.

Выше всех зданий стоит новый дом, незаконченная стройка, стоящая под углом к городской гостинице. Незаконченным был первый этаж, где должны были разместиться аптека и магазины. Остальные этажи были заселены счастливыми новосёлами.

На втором этаже было открыто окно, звучала «Песенка велосипедиста» в исполнении «Поющих гитар». Мягкий вечер золотился первыми закатными проблесками. В проёме окна расположились три подружки, мои ровесницы.

Три красавицы нашего района: Оля Овсянникова, Лейла Аралбаева и Наташа Уланова, которую вскоре родители увезли в Туапсе. Мне очень нравились они, и каждая по-своему, но больше всех мне нравилась Лейла. Чувство к этой девочке, как оказалось, я пронёс через всю жизнь.  

И вот я на козырьке первого этажа разговариваю с девочками, слушаю их модные пластинки. У Лейлы от радости розовеют щёки. Девочки сели на своего конька — кокетливо поглядывая, понесли глубокомысленную чепуху.

А вскоре наше общение с Лейлой было прервано навсегда; мы с мамой уехали жить в Подмосковье. Так появилось ещё одно красивое воспоминание на всю жизнь.

В конце семидесятых я оказался вновь в этом городе, навестил отца и его гостеприимную семью. Смотрел на этот полностью обжитый дом. Мечтал увидеть в окне лицо Оли, узнать о судьбе её подружек, хоть что-нибудь узнать о Лейле. Но Овсянниковы переехали куда-то.

Я сидел в беседке во дворе этого дома, погрузившись

в воспоминания. Когда-то во дворе новостройки был вырыт котлован,  в нём скопилась мутная вода, прибежище головастиков и дафний. Плавало жалкое подобие плота, на котором, в шортах и босой, мальчуган отправлялся в дальнее плаванье.

Подробности с возрастом забываются, жаль. И всё же запахи, звуки, ощущения, картины детства всегда рядом.

За спиною раздался скрип дивана, прилёг мой отец. Он любил полежать в выходной день в большой комнате перед телевизором, отдыхая от своих серьёзных дел. На кухне что-то готовится; ароматный запах варёного мяса и тушёных овощей, звуки передвигаемой посуды.

Мама окликает домочадцев, энергично приглашая за стол.

Ясные, солнечные дни моего детства хранятся в моём сердце, как компас, как костёр на снегу.

04.04.07 г.

Главная Форумы Белеет парус одинокий…